
Где правит балом гордость или пошлость,
давай припомним главные слова.
Ты говоришь, что всех переживешь нас,
ну что ж, держись, лихая голова,
давай держись, красотка молодая,
кидает SMS-ки легкие вразлет,
с сырой души назавтра их, рыдая,
экзистенциальный вихрь, должно быть, подберет.
Так перельем сегодняшнее - в завтра,
и долгой водки выпьем ввечеру.
Я говорю, мы были аргонавты?
И соглашусь и слезы оботру.
А затоскуешь - вспомнится другое,
прошедшее, страшнее и родней -
мой путь, уныл, сулит мне труд и горе -
но как вино печаль минувших дней...
Когда приходит юности каюк,
мне от фортуны лишнего не надо -
март на исходе. Прибыл я на юг.
И плоть стрекочет, как цикада.
Мы так взрослели поздно, и засим
до тридцати болтали, после - ныли,
а в зрелости - не просим, не грустим,
ворочаясь в прижизненной могиле.
Пусть с неба низкого струится звездный смех -
как голосит душа, как жаль ее, дуреху! -
не утешение, но музыка для тех,
кто обогнал свою эпоху.
Головоломка брошена - никак не сходятся словесные обломки.
Мы говорим на разных языках - ты, умница, и я неловкий.
Но искушение приходит к человеку,
чтоб превратить его в душевного калеку.
Собравшись НА ОХОТУ, он в стену смотрит молча,
с улыбкой волчьею исходит черной желчью,
что меланхолией прозвали древнегреки,
и нет веселья больше в этом человеке.
давай припомним главные слова.
Ты говоришь, что всех переживешь нас,
ну что ж, держись, лихая голова,
давай держись, красотка молодая,
кидает SMS-ки легкие вразлет,
с сырой души назавтра их, рыдая,
экзистенциальный вихрь, должно быть, подберет.
Так перельем сегодняшнее - в завтра,
и долгой водки выпьем ввечеру.
Я говорю, мы были аргонавты?
И соглашусь и слезы оботру.
А затоскуешь - вспомнится другое,
прошедшее, страшнее и родней -
мой путь, уныл, сулит мне труд и горе -
но как вино печаль минувших дней...
Когда приходит юности каюк,
мне от фортуны лишнего не надо -
март на исходе. Прибыл я на юг.
И плоть стрекочет, как цикада.
Мы так взрослели поздно, и засим
до тридцати болтали, после - ныли,
а в зрелости - не просим, не грустим,
ворочаясь в прижизненной могиле.
Пусть с неба низкого струится звездный смех -
как голосит душа, как жаль ее, дуреху! -
не утешение, но музыка для тех,
кто обогнал свою эпоху.
Головоломка брошена - никак не сходятся словесные обломки.
Мы говорим на разных языках - ты, умница, и я неловкий.
Но искушение приходит к человеку,
чтоб превратить его в душевного калеку.
Собравшись НА ОХОТУ, он в стену смотрит молча,
с улыбкой волчьею исходит черной желчью,
что меланхолией прозвали древнегреки,
и нет веселья больше в этом человеке.
